История Антонины

Автор: Редакция     Дата: 2015-12-19     Категория: книга памяти



На Куликовом поле я была с первых его шагов. Помню, когда было принято решение о создании нашего движении, пошел снег и с трибуны сказали, что это хороший знак.

трагедия 2 мая, Одесса, Куликово поле, Дом профсоюзов, герои Одессы, украинский фашизм

Моя семья православная. Когда начались события на майдане, как православные люди мы понимали, что на самом деле происходит. Равнодушными не могли остаться. Молчанием предается Бог.

На Куликовом поле я была с первых его шагов. Помню, когда было принято решение о создании нашего движении, пошел снег и с трибуны сказали, что это хороший знак.

2-го мая здесь погибло много моих знакомых, много их находится и в тюрьмах. Погибли двое моих близких друзей.


Кононов Александр


Игорь Острожнюк

На Куликовом поле была православная палатка, где я держала свою икону архистратига Михаила (подписанную митрополитом Агафангелом). Перед каждым чрезвычайным событием мы с верующими женщинами и мужчинами выносили эту икону, к ней прикладывались и благословлялись.



В тот страшный день 2-го мая эта икона тоже была в наших руках. Когда мы услышали, что в центре города уже есть убитые и происходит что-то страшное, мы с группой верующих женщин побеждали к наместникам Пантелеймоновского и Ильинского монастырей, что бы били в набат. Но был отказ под предлогом того, что нет разрешения митрополита.

Тогда мы взяли святую воду и святое масло. И всех, кто были на КП окропили и миропомазали, хотя некоторые отказывались, говоря, что они мусульмане. Среди нас были люди разных вероисповеданий.

К иконе архистратига Михаила приложились погибшие там люди, эта икона напоминает всем нам о них.

Когда сообщили, что разъяренная толпа движется к нам, люди ринулись с остатками вещей к Дому профсоюзов. Мы вчетвером тоже побежали за людьми. Но мужчины нам сказали: «Уходите, матушки, мы без вас справимся». И мы послушались. Пошли в сторону Дома офицеров. Мы видели и слышали эту оголтелую нечеловеческую толпу, она истошно визжала, пожирала все на своем пути, била палками. Военные палатки горели мгновенно, как спичечные коробки. Было жутко и страшно, что это происходит в наше время и в Одессе.



Мы рыдали, мы не знали, что делать. Мы видели, как мимо проехало несколько грузовиков, в будках были люди в черной форме. Мы не знаем, везли их на Куликово поле или увозили из центра города.

Мы остановили такси и вчетвером уехали в Свято – Успенский мужской монастырь. Рассказали монахам и вместе со слезами долго молились. Но то, что узнали потом разрывало наши сердца от ужаса...

Я каждый день печалюсь за Игоря и Александра, как за прекрасными высоконравственными, духовными людьми. Воистину Господь забирает лучших и твёрдо верю, что они в Царствии Небесном пополнили недостающее число ангелов.


***

Игорь Острожнюк за свои деньги поставил палатку, он за нее ещё был должен.

Он глубоко переживал происходящие события, хорошо разбирался в политике, был глубоко верующим человеком. Ни один крестный ход без него не обходился. Он жил с мамой. Он делился со мной, что хочет простить свою жену, я не знаю точно, что между ними получилось. Но я свидетель, возможно он не успел жене сказать, но он очень хотел, он ее любил. Его машина была как «скорая помощь», он помогал всем, кто просил. Меня часто подвозил домой с Куликова поля. Он хотел всех обогреть, накормить – у него было огромное сердце.

В тот день, когда он был в пылающем здании, он тоже думал о престарелой матери. Его последний звонок был ей: «Мама, я сейчас выпрыгну и приду...» Он прыгнул, но его зверски добили.



Кононов Саша был глубоко интеллигентным человеком, имел научные работы. Умел красиво сказать, мало, но точно, Больше думал, чем говорил, глубоко переживал происходящие события. Был очень активен в помощи Куликову полю, приносил продукты, был в рядах Народной дружины, его даже СБУ сразу заметили и на допрос вызывали. Когда я его спросила, что там было, он ответил коротко: «Неприятно» и опять углубился в молчание. Он был прекрасный муж и отец, его так сейчас не достаёт детям, особенно двум сыновьям. Жена рассказывала, что сын Алёша ложится в его постель. Саша всегда говорил, что не совершил ничего в своей жизни. И вот получается – совершил. В тот день он жене не разрешил заходить в Дом профсоюзов, а сам сказал: «Я не могу, я буду чувствовать себя предателем». И пошёл... Его отпевал Свято-Успенский мужской монастырь, его там очень любили... Вечная ему память.



Ещё я часто сталкивалась на Куликовом поле с Вадиком Папурой, там мы с ним и познакомились. Это был удивительный ребенок. У меня тоже есть сыновья, но они другие. Вадик настолько интересовался и разбирался во всём, он горел весь изнутри, как факел. Он не мог быть равнодушным. Его красота, молодость, ум очаровывали. Он всегда очень легко одевался, я его просила теплее одеваться, когда было холодно. Как сейчас помню: легкий на вид костюм, наколенники, погреется у буржуйки – и бежит дальше. Говорил очень мало. Он всегда прикладывался к иконе архистратига Михаила и с уважением ко мне относился. На Куликовом поле, вообще, была удивительная молодёжь, я не слышала мата грубого, ругани всякой, пьянства, даже курили не много.

Царство Небесное всем погибшим!



Комментарии

Нет результатов.