Почему Одесса не Донбасс. Часть 2

Автор: Редакция     Дата: 2015-03-31     Категория: обзор



Начало

Источник

Одесситы по старинке хвастаются своими 30 музеями. Но поскольку сами там были последний раз на экскурсии в школе, не рассказывают ни об их состоянии, ни о числе посетителей. Хотя, говорят, «при Жабе» было куда хуже: в местной прессе публиковались отчаянные статьи с заголовками вроде «Одесские музеи. Хранители прошлого стесняются смотреть в будущее» или «Одесские музеи опасны для жизни». При «ворюге» Януковиче что-то подлатали. Хотя вот, например, в знаменитом Музее западного и восточного искусства мне практически ничего увидеть не удалось: подавляющее большинство залов было на ремонте. Ремонт этот, кстати, тянется с 2006 года и прославлен тем, что в ходе его из музея умыкнули и вывезли в Германию полотно Караваджо «Поцелуй Иуды». В общем, есть чем гордиться. А вот в Литературном музее стало очевидно, что есть и другие проблемы: идеологические. Работникам явно спустили сверху «указивку» выставить Одессу родиной украинского национального движения и затушевать революционное прошлое города. Понятно, что сделать так — загубить экспозицию. Отдам должное сотрудникам: они прямо-таки с героической изобретательностью и требования начальства выполнили, и врать не стали, музей не опозорили.

Глубокую провинциальность нынешней Одессы выдает и микроскопическое для миллионника число галерей и выставочных залов. Нет, там бывают выставки (как и положено) «актуального искусства» — и их даже настойчиво рекламирует местное телевидение. Но я, именно посмотрев эту рекламу, понял, что не пойду туда, даже если заплатят. С донецкой «Art Point» это, конечно, и сравнить нельзя — и не потому, что одесситы такие умные и ученые, что понимают, что «актуальное искусство» — это шарлатанство, а потому, что они стали безнадежно провинциальны. Впрочем, чему же удивляться, если главным «современным художником» в городе считается Александр Ройтбурд, в стилистическом отношении вторичный, а в смысловом — пошло-похабный.

Одесса и в советские времена была мастером самопиара. В постсоветские это стало просто главным занятием и основой выживания. А вот многие ли знают, что в «гопническом» Донбассе — 50 театров? Из которых больше половины — народные, любительские (вот вам и «алкаши» и «ватники»!). И около 40 театров (то ли 38, то ли 42) — в основном тоже народных — погибло за годы «незалежности». Многие ли знают, что в Донецке регулярно проходят театральные фестивали «Звезды мирового балета», «Театральный Донбасс» и «Золотой ключик»? Что в Донбассе — 224 музея? То есть, конечно, столько театров и музеев было до того, как украинская армия отправилась «европеизировать» донбасских «совков»…

Центральный Донбасс — это огромная агломерация, промышленные города, перетекающие друг в друга, с общим населением в несколько миллионов человек. А вот одесская недоагломерация тянется только до Черноморского, Дачного и Ильичевска. Донбасс всегда ощущал себя единым целым (в это целое входила и российская часть Донбасса), своего рода «отдельной нацией». Одесситы тоже готовы называть себя «отдельной нацией», но лишь называть. В Донбассе (во всяком случае, в его индустриально-урбанизированной части) действительно сформировались отдельный, самостоятельный менталитет, собственные культура, традиции и собственное представление об истории (здесь гордятся Артёмом, Криворожско-Донецкой республикой, краснодонскими молодогвардейцами и уважают «суровых мужиков», занятых на производстве). Этот менталитет и эти традиции, кстати, давно находятся в открытом конфликте с тем, что навязывает ученикам украинская школа — даже если не учитывать языковой вопрос.

Донбасс отличается не только от Одессы, но и от всей остальной Украины уже потому, что в нем сосредоточено почти 75% всего украинского рабочего класса. И Донбасс — уникальное явление для Европы вообще. Это единственный регион Европы, где в двух областях в промышленности (и в обслуживающей промышленность инфраструктуре) занято 55 и 45% работающего населения. И если в Одессе (или, например, в Харькове) очень многие заводы только числятся работающими, а на самом деле существуют, сдавая корпуса под склады и торговлю, то в Донбассе так ведет себя процентов 10—15 предприятий. С остальными все честно: либо разорены и разрушены, либо работают.

Одесситы, отбиваясь от обвинений в трусости, говорят, что их запугали и затерроризировали правосеки и прочие наемники Коломойского, свезенные в город 2 мая и сидевшие там вплоть до президентских выборов. Это, конечно, правда, но правда не вся. 2—4 тысячи правосеков не могли бы справиться с миллионным городом, если бы у них не было опоры в самой Одессе. А такая опора была (и есть) — и она на порядок больше и мощнее, чем в Донбассе.

Эта база поддержки ультраправых и националистов сложилась из четырех основных категорий.

Первая. Чиновники, политики и обслуживающие их (совсем не бесплатно) клерки-интеллектуалы (всякие журналисты, пиарщики, преподаватели, «деятели культуры», срочно ставшие в «незалежной» «свидомыми»). Вся эта сытая публика — вне зависимости от формальной партийной принадлежности — расцвела и расплодилась за 23 года и особенно, конечно, при «Жабе». Их должности — их кормушка, и любые радикальные политические потрясения (а что может быть радикальнее вооруженного восстания?) угрожают этой кормушке. Одесское телевидение делало репортажи о дебатах в горсовете — и было по-настоящему забавно смотреть и слушать, как отдельные чиновники и депутаты с совсем не украинскими фамилиями принципиально выступали на «ридной мове», с большим количеством ошибок и обильными вкраплениями русских слов.

Вторая категория. Местная буржуазия — крупные, средние и мелкие владельцы, как выражаются на Украине, «бизнесов» (в русском украинском у этого слова есть множественное число). Именно эти «бизнесмены» когда-то составили электоральную опору «Жабы», именно они соревновались в начале 90-х в публичной ненависти к «большевикам» и, хотя никаких большевиков к тому времени уже 60 лет в природе не существовало, возлагали на них ответственность за все свои беды и неудачи. В частности, именно их усилиями и их истериками с карты города были тотально стерты все революционные названия. В советской Одессе были улицы, площади, проспекты, спуски Маркса, Энгельса, Ленина, Либкнехта, Люксембург, Бебеля и т.д., включая местных революционеров — Вакуленчука, Островидова, Ласточкина, Жанны Лябурб, Чижикова, Осипова и т.д., а также Потемкинцев, Коммуны, Мира, Советской Армии, Красной Гвардии, 1905 года, 9 января… Переименовали всё! Осталась одна-единственная ул. П. Шмидта — и то только потому, что до революции она называлась Тюремной, и у суеверной черносотенной одесской публики вернуть такое название рука не поднялась. Сравните с топонимикой городов Донбасса. Почувствуйте разницу.

Помимо названий, жертвами этого сознательного уничтожения памяти о революции пали и многие советские памятники — их демонтировали (как правосеки сейчас), свалили в парке Ленинского Комсомола, где они и были разрушены. Самое позорное, что едва ли не первой жертвой стал памятник Котовскому — возможно, самому известному революционеру Бессарабии и человеку, которому Одесса обязана тем, что в начале 1918 года ее не захватили румыны. Именно Тираспольский революционный отряд под руководством Венедиктова, Котовского и Якира сдержал наступление румын. Армия боярской Румынии, как известно, очень плохо воевала, но феерически хорошо грабила. Во время Великой Отечественной, когда румынские войска оккупировали-таки Одессу, они тоже разворовали, что смогли, но их пыл сильно ограничивали присутствовавшие там же немцы. В 1918-м немецкого начальства не было — и захвати румынская армия Одессу, из города точно вывезли бы всё вплоть до пуговиц и ниток. И вот именно этому человеку отплатила черной неблагодарностью «свидомая» Одесса. (Опять-таки: сравните с Донбассом!) Кстати, парк Ленинского Комсомола тоже переименовали: теперь это Савицкий парк, по имени дореволюционного владельца. «Свидомых» не смутило даже то, что этот владелец — Савицкий-Воеводский — был главарем банды, содержателем борделя и самым настоящим работорговцем.

Именно эти буржуа, в первую очередь перекупщики-торговцы с Привоза, стали верной паствой местного отделения фашистской партии «Свобода» (в точности, как когда-то охотнорядцы). В декабре 2012 года они под водительством «Свободы» даже чуть не взяли штурмом горсовет, и выбить их из здания удалось, только применив (на морозе) брандспойты. Как раз среди этих торгашей — много винницких «рогуль».

Третья категория. Студенты местных вузов. Молодежь с промытыми с детства националистической и антикоммунистической пропагандой мозгами, искренне верящая в существование «древних укров», «трипольскую культуру — современника кроманьонцев», изобретение «протоукрами» письменности, а запорожскими казаками — субмарин и в прочий подобный бред. Особенно, конечно, отличаются студенты, которых усиленно пичкают такими дисциплинами, как «украинознатство» и «история Украины». Не случайно в апреле антимайдановцы даже пытались поджечь истфак Одесского университета — как рассадник национализма и мракобесия. К тому же значительная часть одесских студентов — с Западной Украины. Я их регулярно видел и слышал на улице Довженко, где расположено общежитие университета, и в соседнем магазине «Таврия». Почему-то они разговаривали друг с другом на русском. Но с таким западенским акцентом и на такие… как бы это сказать… малокультурные темы! В одном из окон общежития висел плакат, извещавший, что там расположен «правильный» студенческий союз, и тут же был выставлен флаг УПА. Вот из таких, видимо, и был тот знаменитый правосек, который 3 августа при срыве концерта Ани Лорак заявил охраннику: «Я Одесьцыт, алэ родом з Вынныци, мы уси Украйыньци и не трэба нас образыты!». Рядом с общежитием, кстати, стоит один или несколько профессорских домов — и там я однажды услышал высокоинтеллектуальный разговор пожилой четы на таком изысканном русском языке, какой и в Москве, и в Питере у стариков-интеллигентов давно не услышишь! Эти точно не вступили в «Правый сектор», но, увы, были уже в том возрасте, когда по улицам с дубинами не бегают.

Конечно, подобных студентов немало и в Донбассе (в том числе и приезжих с Западной Украины). Но там даже в вузах атмосфера была иной. Когда ректоры — под угрозой отчисления — сгоняли донецких и луганских студентов на митинги и марши «За едину Украину», студенты частью не приходили, а в большинстве тихо рассасывались, не дойдя до маршей. И вообще в Донецке участников таких мероприятий местные начинали бить так же быстро, как Паниковского.

Четвертая — и самая главная — категория: обыватель. Обыватель в норме аполитичен (что всегда на руку сильнейшей стороне в политическом конфликте), но в период нестабильности выявляется, что в разных местах обыватель несколько разный, а потому и ведет себя по-разному. Одесский обыватель — обыватель гешефтмахерско-курортного города, как оказалось, отличается от обывателя промышленного (пусть и серьезно деиндустриализированного) Донбасса. Донбасский обыватель попроще, посуровее, это обыватель «пролетарско-гопнического» региона, в нем нет одесской пляжности, развинченности и болтливости. И если одесский обыватель думает в первую очередь, как бы не стало хуже, донецкий спокойно и фаталистично (да, отчасти с фатализмом гопника, не без того) думает: почему бы не рискнуть — хуже уже не будет.

Эта разница особенно хорошо видна сейчас, когда одесский обыватель усиленно накачивает себя и окружающих тем, что когда-то называлось «австрийскими разговорами». После начала агрессии Германии против Польши и массированных бомбардировок польских городов были в Австрии популярны такие разговоры: «Вот видите, какие мы были умные, что не стали сопротивляться фюреру? Сопротивлялись бы — Вену и Зальцбург бомбили бы, как сейчас Варшаву и Люблин!» Вот и сегодня одесский обыватель (это легко отследить в соцсетях) заклинает: «Видите, что творится в Донбассе? Если бы мы восстали, то же самое было бы с Одессой!»

Вот только кто мог в Одессе восстать или хотя бы возглавить восстание? Вариантов два: пророссийские организации или левые. Пророссийские представлены были крошечными группками всяких психов с «имперками», которые никакого влияния не имели, и местной партией «Родина», у которой все-таки была вторая по численности фракция в горсовете (первая была у Партии регионов). Но главу «Родины» Игоря Маркова, депутата Верховной Рады, в 2013 году лишили мандата и успешно посадили за участие в уличных беспорядках еще 2007 года. После падения Януковича ему вернули мандат и выпустили из тюрьмы. Однако, похоже, при этом новая власть заключила с ним негласное соглашение — и Марков с «Родиной» потом только тем и занимались, что «сливали» протест.

Куликово поле дало своих, неизвестно откуда взявшихся пророссийских лидеров. Но всё это были люди без политического опыта, без структур, без талантов и харизмы. Самые известные — братья Антон и Артем Давидченко — были один за другим арестованы, а пока пребывали на свободе, тоже явно занимались тем же «сливом»: водили людей глупыми шествиями, устраивали концерты и многочасовую говорильню на Куликовом поле и так же, как и «Родина», делали всё, чтобы «избежать обострения». Видимо, не случайно Антон Давидченко, признанный виновным ни мало ни много в «посягательстве на территориальную целостность Украины», был 22 июля осужден на пять лет тюремного заключения и… тут же выпущен из-под стражи, после чего ему дали — вопреки решению суда — выехать в Россию. Сменивший их лидер — Артур Григорян — вообще выглядит как не имеющий никакого представления о политике наивный дурачок. Если братьев Давидченко арестовывали, то Григоряна, чтобы на время нейтрализовать, просто похитили и держали взаперти. Этот Григорян до такой степени не понимает, что надо было делать, что до сих пор ставит себе в заслугу то, что не дал 4 мая, когда одесситы силой освободили из здания городского УВД арестованных, захватить оружейную комнату! И хвастается тем, что у него до сих пор — масса друзей-майдановцев! Это при том, что одесский «Беркут» 4 мая побросал щиты и фактически перешел на сторону народа. То есть эти лидеры оказались — и это типично для Одессы — позерами и болтунами.


Одесские неавторитарные левые в полном составе с мазохистским призывом

Об одесских левых и вовсе нельзя говорить без слез. Совершенно бессильная и невлиятельная — в отличие от Донбасса — КПУ (набрала на выборах в горсовет всего 3 %). Анекдотические микроскопические «неавторитарные левые» (троцкисты и прочие «евролевачки»), пытавшиеся примазаться к любым протестам и пламенно поддержавшие Майдан (как их «старшие товарищи» в Киеве). Запредельное позорище — анархисты, объединенные в партию «Союз анархистов Украины» во главе с «бизнесменом» Вадимом Черным, владельцем двух «почти легальных» борделей — «Зирка» и «Зирка-2» («Токио Стар»), прославившимся требованием бомбить зажигательными бомбами административные здания Донбасса вместе с людьми, а трупы потом снимать для демотиваторов, и не впускать беженцев в украинские города, а держать их в фильтрационных лагерях, так как они — «красная чума». А местное отделение «Боротьбы», конечно, Майдан не поддержавшее, до упора маялось дурью, пытаясь провести своего лидера Алексея Албу в мэры Одессы. То есть в Киеве, как они говорили — «фашистская хунта», а в Одессе одновременно — «красный мэр»?! И эти люди называли себя марксистами.

В Донбассе всё было по-другому. Даже у парламентско-оппортунистической КПУ здесь были очень сильные и радикальные организации. Не случайно Луганская область на последних парламентских выборах дала максимальное число голосов за КПУ (25,14 %), и там же областная организация КПУ отказалась подчиняться решениям своего киевского руководства, провозгласила себя самостоятельным, отдельным от КПУ «Рабочим фронтом Луганщины» и влилась в вооруженную борьбу и государственное строительство ЛНР. Анархисты в Донбассе были слабы и практически не заметны. А разные неанархистские «неавторитарные левые», которых на весь Донбасс было считанные единицы, больше всего на свете мечтали перебраться в Киев и влиться там в левохипстерскую тусовку.

Население Украины в текущем кризисе продемонстрировало устойчивое желание найти виновников всех своих бед и неудач где-то вовне — в святой уверенности, что само оно ни в чем не виновато, в соответствии со знаменитым анекдотом «А нас-то за що?». Одесситы — не исключение, в том числе и «антихунтовские» одесситы. Среди них распространено убеждение, что все дело в том, что Кремль их «кинул»: вот в Донбасс Кремль «послал Стрелкова», а в Одессу — не послал, поэтому так и получилось. На самом деле вооруженное восстание в Донбассе началось не со Стрелкова. Пример, что надо делать, был показан в Луганске 6 апреля, когда огромной толпой под руководством местного «Союза ветеранов ВДВ» во главе с Болотовым было захвачено здание СБУ с арсеналом оружия. В тот же день толпа — и на сторону восставших перешли с оружием в руках часть милиции и местный «Беркут». 7 апреля повстанцы заняли здание СБУ в Донецке и захватили там оружие. 12 апреля местные жители захватили в Славянске горотдел милиции с его арсеналом, а затем и здание СБУ, в то время как отряд Стрелкова появился в Славянске не раньше 13 апреля (и к 14-му относится первый радиоперехват разговора Стрелкова, сделанный СБУ — если это был разговор действительно Стрелкова). Кстати, в тот же день, 12 апреля — в первый нерабочий день (субботу) после 7-го — были заняты горотделы УВД в Краматорске и Красном Лимане и здание Донецкого областного управления МВД, а также предприняты попытки захвата горотделов МВД в Горловке и Красноармейске. Как видим, дело не в Стрелкове.

Дело в том, что — в отличие от Донбасса, способного «по-пролетарски прямо» рубить гордиевы узлы — торгово-маклерская Одесса всегда была склонна договариваться. Вот и с местным Майданом местный Антимайдан предпочитал договариваться — тем более что многие лидеры и активисты и первого, и второго хорошо знали друг друга лично (часто по какой-то предыдущей, например природоохранной, деятельности). Им действительно долго удавалось договариваться. До 2 мая единственное серьезное столкновение с применением насилия между Майданом и Антимайданом произошло 10 апреля, когда майдановцы осадили на 11-й станции Большого Фонтана гостиницу «Променада», где встречались Олег Царев (тогда еще кандидат в президенты) и Артем Давидченко, а Антимайдан, в свою очередь, взял в осаду майдановцев. Одесские антимайдановцы знали, что Майдан в городе слаб и малочислен, а местный «Правый сектор» и вовсе выглядит смехотворно, и потому к серьезной (тем более вооруженной) борьбе не готовились. Мысль, что правые могут завезти «бойцов» из других городов в Одессу и там расселить, им просто в голову не приходила.

Донбасс и раньше демонстрировал, что он не готов к вечным компромиссам за свой счет. Когда его терпение иссякало, он переходил к языку ультиматумов. Устраивал, например, походы на Киев. В 1993 году такой поход привел к падению кабинета премьера Л. Кучмы и к досрочным президентским выборам. Одесса ничем подобным похвастаться не может.

Массовое закрытие шахт и заводов в Донбассе, ввергшее в нищету население моногородов и монопоселков (нищету, сильно превосходящую все, что было в Центральной и Западной Украине, что признают даже «усмирители» Донбасса), заставило многих задуматься о роли капитализма и западного империализма. Тем более что в другой — российской — части Донбасса точно так же закрывали шахты, и про Россию было известно, что это делается по плану МВФ. Поэтому в Донбассе антиамериканскую и антиимпериалистическую пропаганду встречали на ура. Она могла быть окрашена в конспирологические тона рассказов о «мировой закулисе» или даже принимать характер фэнтези Дугина, но, во всяком случае, никто, кроме местных грантоедов, не выражал сомнение в том, что американский и вообще западный империализм реально существует. В Одессе, которая привыкла кичиться своей «антисоветскостью», большинство встречало объяснения насчет западного империализма со скепсисом и отвечало на них со смехом фразой «Америка заметает следы», принадлежащей известной всему городу полусумасшедшей бабушке.

Социальные низы, восставшие в Донбассе — это нынешние гёзы и санкюлоты. Гёзы с санкюлотами, кстати, тоже шли в бой не под марксистскими лозунгами. Донбасские рабочие и безработные знают, что они — санкюлоты, и не стесняются этого (а то и гордятся). Санкюлоты есть и в Одессе — но в Одессе они своего санкюлотства стесняются и хотят выглядеть в глазах окружающих даже не просто буржуа, а успешными буржуа.

Донбасс был последним большим арьергардом советского общества — и, осознав Майдан как угрозу полной ликвидации всего советского, этот арьергард решил дать последний бой. В то же время именно в Донбассе наряду с сохранением постсоветского рабочего класса стал заново складываться классический «Марксов» пролетариат — и этот новый пролетариат смог дать капитализму в Восточной Европе свой первый бой.

А Одесса… Если бы я был одесситом и меня на шаржированном одесском спросили «Таки шо ви можете сказать за Адесу?», я бы ответил: «Обнять и заплакать».



Комментарии

Нет результатов.